Из истории плавания в ластах : Десятикратный чемпион мира по скоростному плаванию в ластах Алексей Жуков | Подводная охота

Из истории плавания в ластах : Десятикратный чемпион мира по скоростному плаванию в ластах Алексей Жуков

Из истории плавания в ластах : Десятикратный чемпион мира по скоростному плаванию в ластах Алексей Жуков
 …Последнее, что помнит Алексей,— это неотвратимо надвигающийся на их «Жигули» грузовик. Затем удар — и… темнота. Очнулся он уже на операционном столе. Яркий свет лампочки под огромным металлическим абажуром больно ударил в глаза. Алексей зажмурился, но тут же снова приоткрыл их. Слышались приглушенные голоса людей в белых халатах. Жуков понемногу стал различать их сосредоточенные лица.

 — Ну, кажется, все,— удовлетворенно произнес пожилой человек и, взглянув на Алексея, с улыбкой спросил: — Очнулся, герой? Считай, что тебе повезло, могло быть хуже…

    Любители скоростных видов подводного плавания наверняка обратили внимание, что в стартах сезона 1987 года не принимал участие десятикратный чемпион мира, четырехкратный победитель европейского первенства Алексей Жуков из Новосибирска. По какой причине это произошло, вы теперь уже знаете.

    Любому человеку, внезапно оказавшемуся беспомощным, неподвижным, очень трудно осознать и тем более привыкнуть к своему новому состоянию. А что говорить про спортсмена, которому еще вчера были подвластны рекордные скорости? Алексей лежал в палате один. Неподвижность угнетала его, как и неизвестность того, сколько она продлится. К себе попросил не пускать никого, кроме родителей и своего самого близкого друга Сергея Талаленко, с которым вместе вот уже много лет тренировался у А. М. Тырина.

    «Не знает, конечно, Александр Максимович, какая беда со мной приключилась,— думал Жуков,— далеко он теперь, в Минске»…

    Впервые Алексей пришел к тренеру новосибирского СКА А. М. Тырину двенадцатилетним мальчишкой. Худенький, нескладный, он во многом уступал своим сверстникам. Тырин взял его, как он потом объяснял, так, на всякий случай. — Решил из него стайера сделать,— говорил Александр Максимович.— Дело в том, что на средних и коротких дистанциях у нас были очень сильные мастера. А Алеша — парень с характером. Вот я и подумал, что ему на первых порах нужен хотя бы маленький успех, чтобы он поверил в себя.

    Жуков тренировался старательно. Да и прогресс был заметен, причем настолько, что когда комплектовалась сборная области на финал VII летней Спартакиады народов РСФСР в Омск, Тырин настоял, чтобы в ее состав включили четырнадцатилетнего Жукова. Его предложение поначалу встретило возражение, но авторитет Тырина как специалиста сыграл здесь решающую роль.

 — Перед стартом всю ночь не мог заснуть,— вспоминал Жуков, лишь под утро задремал. Александр Максимович как взглянул на мои круги под глазами, так все сразу понял. Думал, ругать будет, а он только сказал: «Ну, синеглазка, не робей, какие твои годы». Пошутил и как будто ношу тяжелую снял.

    Дистанция 1500 м плавания в ластах считается одной из труднейших, это своеобразный марафон. Худенький Жуков скользил по водной глади легко и стремительно, оставляя за собой узенькую полоску буруна. Движения были экономичны и необычайно эффективны. И когда позади была первая половина дистанции, оказалось, что четырнадцатилетний сибиряк опережает своих многоопытных соперников. Впрочем, выводы делать было еще рано. Дистанция коварная. Сумел ли рассчитать свои силы юнец? Эта мысль волновала всех, кроме, пожалуй, Тырина, который один знал о реальных возможностях своего питомца. И хотя Алеша значительно опережал график, Александр Максимович ни минуты не сомневался, что взятый темп ему по силам. За 14 мин 10,6 сек преодолел 1500 м Алексей Жуков. Этот результат принес ему золотую медаль. Конечно, даже в том, 1979 году он был далек от рекордного. Достаточно сказать, что месяцем позже на финале VII летней Спартакиады народов СССР в Киеве землячка Жукова Татьяна Печатнова проплыла эту же дистанцию чуть медленнее — за 14 мин 16 сек, а чемпион Спартакиады среди мужчин Анатолий Носов из сборной Украины — за 13 мин 07,9 сек. Однако следует помнить, что Алексею Жукову минуло тогда едва четырнадцать, и старт в Омске был его дебютом в состязаниях столь высокого ранга. Да и не результат был дорог в то время юному мастеру и его тренеру, а победа. А она прибавила сил и уверенности.

     Все предполагали, что наставник и его ученик попытаются развить успех на стайерских дистанциях. Но Тырин отказался от этого, казалось бы, проверенного пути. — Мальчишка еще не накопил силенок,— пояснил мне А. М. Тырин,— конечно, если я «загоню» его на объемы, то он сможет прибавить. Выносливость легче поддается тренингу. Однако всему есть предел. И здесь существует большая вероятность того, что мы попадем в тупик, выхода из которого, скорее всего, нет. Во всяком случае, я его не знаю. Вот почему мы решили перейти на средние и спринтерские дистанции. Конечно, Алеше придется трудно. Но это уже дело второе. Он становится мужчиной и должен на себе испытать, что путь в большой спорт усеян не только розами…

 …Алексей открыл глаза и протянул руку к тумбочке, где стоял стакан с кипяченой водой. Медленно поднес его к потрескавшимся губам и хлебнул глоток живительной влаги. «Сколько же мне лежать здесь?» — горько спросил он сам себя. Он еще не ведал истинных масштабов своего несчастья. Но в ушах все еще стояли слова хирурга: «Считай, что тебе повезло, могло быть хуже». Да, тот пожилой хирург знал, что говорил. Алексей Жуков попал в руки настоящего волшебника — Я. Л. Цивьяна.

   Этот сибирский кудесник за свою жизнь поставил на ноги тысячи людей, большинство из которых давно потеряло всякую надежду сделать хотя бы один шаг по земле. Он возвращал людям радость движения. Об этом Алексей узнает позже от пожилой строгой санитарки.

 — Что зажмурился, парень? — спросила она Жукова.— Не бойся, Яков Леонтьевич и не таких на ноги ставил. Жуков с нетерпением ждал обхода.     

   Цивьян пришел утром в сопровождении врачей и нескольких молоденьких студенток мединститута. Вошел шумный, веселый.

 — Ну, как себя чувствуем, чемпион? — спросил хирург.— Говорят, хмуришься. Правильно. Хорошего мало, но из твоего положения есть выход. Правда, это зависит и от твоего характера. А он, я думаю, у тебя есть. Иначе как бы ты столько рекордов установил? Видишь, я человек не спортивный, а о чемпионе мира Жукове наслышан. Ну, будем знакомы,— и Цивьян подал ему руку.

 — Спасибо, Яков Леонтьевич,— тихо сказал Алексей.— Долго я буду так?.. — Месяца два полежишь, Алеша, а там видно будет. Так что терпи.  

    Однако знаменитый хирург немного ошибся. Уже через полтора месяца Жуков ходил по больнице, правда, в корсете. А еще через две недели он выписался.

    Когда я позвонил по телефону Алексею, чтобы договориться о встрече, ответила его мама: «Алеша на тренировке». Не мешкая, отправился в СКА. Понятно, что намерен был увидеть Жукова сидящим где-то в сторонке. Но каково же было мое удивление, когда при входе на стадион на хоккейной коробке увидел Алексея, увлеченно гоняющего вместе с другими скоростниками-подводниками футбольный мяч!

 — Удивлен? — спросил он меня, садясь на скамейку и тяжело дыша.— Не удержался. Но, кажется, ничего. Правда, пока в корсете. Рановато снимать.

     Мы поговорили с Алексеем на разные темы. И во время этого разговора мне так и хотелось спросить его: неужели он мечтает вновь возвратиться в большой спорт? Наверное, он догадывался об этом и, опередив меня, сказал: «Не знаю, что получится, а попытаться надо». Кто знает, может, в эту минуту, мыслями он был там, в Москве, в бассейне «Олимпийский», где всего три года назад состоялся его триумф?

     Он шел к нему стремительно. В то время обстановка сложилась так, что сборная Новосибирской области — бессменный победитель республиканских Спартакиад в командном зачете — стала одного за другим терять своих лидеров. Некоторые прощались с большим спортом, другие, соблазнившись посулами, уезжали в иные города. Тырин не удерживал. Даже когда его лучший ученик Александр Иванчиков, рекордсмен мира на дистанциях 100 и 200 м в плавании в ластах, решил переехать в Ригу, он не стал возражать. Может быть, потому, что нашел ему замену? Юный Жуков прибавлял с каждым днем.

     Главное, со временем у Алеши появилось умение самостоятельно принимать решение,— говорил Тырин.— А меня всегда привлекали именно такие ученики. И еще. Жуков адаптировался к скоростным тренировкам, стал переносить их безболезненно, что сыграло решающую роль в его росте как большого мастера. Когда на одной из контрольных тренировок Жуков, шутя, выплыл на стометровке из сорока секунд — рубеж экстра-класса для спринтеров, Тырин своим глазам не поверил. Нагнувшись с бортика, он веселым голосом сказал: «А что, Алеша, слабо тебе еще так же сплавать?». Жуков молча поднялся на тумбочку и под команду вновь нырнул в водную гладь бассейна. В итоге — 39,4 сек.

 — Я тогда ничего не сказал Алексею,— вспоминал Тырин,— побоялся, что ли. Не знаю. Но в одном был уверен — рекорды Иванчикова удержатся до первого официального старта, в котором примет участие Жуков. Так оно и оказалось. На Кубке СССР Алексей отобрал у Иванчикова рекорды мира и оставил его за бортом сборной СССР. У тренера и его ученика оставалась лишь одна проблема — как сохранить высокую спортивную форму до мирового чемпионата в Москве. Теперь мы уже знаем — им это удалось.

 — В каждом старте в бассейне «Олимпийский»,— вспоминал Жуков,— я испытывал буквально избыток сил. Я еле сдерживался, чтобы не выплеснуть их. И различные благоразумные доводы Александра Максимовича почти не помогали. Думается, понятно такое настроение восемнадцатилетнего спортсмена. Впервые попасть на мировой чемпионат, да еще и с первых заплывов оказаться в центре внимания прессы, специалистов. Тут впору и более испытанному мастеру голову потерять.

    Поначалу почти каждый свой заплыв сибиряк завершал мировым рекордом или секундами на уровне его. Потом он и сам понял, что так надолго его не хватит. И здесь надо отдать должное юному чемпиону — он проявил зрелость и стал выходить в финал «малой кровью». А уже в финале…

    Семь мировых рекордов установил Жуков! Шесть золотых медалей привез он с чемпионата мира в Новосибирск. Это выдающееся спортивное достижение студента из города на Оби (Алексей Жуков учился на первом курсе института народного хозяйства) позже было отмечено высокой правительственной наградой — орденом «Знак Почета».

    Можно было ожидать, что и дальнейшая спортивная судьба Жукова сложится так же счастливо. Так это и произошло, хотя такого взлета, который он пережил на московском чемпионате, больше не было. Видимо, «звездный час» и вправду ограничен во времени. Его долго ждешь, а он слишком быстро проходит. С чемпионата Европы Жуков приезжает с четырьмя золотыми медалями. А вот потом наступает спад. Но надо знать Жукова и его наставника — заслуженного тренера СССР А. М. Тырина, чтобы понять: они не смирятся с этим.

    Они решились на целый ряд экспериментов. В их осуществлении принял участие С. Талаленко. Он стал спарринг-партнером Алексея и достойным соперником. Они сдружились как-то сразу. Но что интересно — ни в чем не хотели уступать друг другу. Вспоминаю, как однажды увидел их на Новосибирском марафоне, который проводился по улицам города. У обоих на груди были номера. Сказали, что решили пробежать полную дистанцию— 42 км 195 м. Как потом вы-яснилось, поспорили друг с другом. Попросил Жукова и Талаленко прислушаться к моему совету — как-никак тридцать марафонов за плечами — не пускаться в эту авантюру. Куда там! И слушать не хотели. Решили бежать — и точка! И побежали. Стоял сентябрь, а в Новосибирск словно вернулось лето — плюс 28. Через три часа появился на финише на полусогнутых Талаленко, а через три минуты и Жуков. Оба потом пили горячий чай и шутили над собой. Провожал я друзей на автобусе, подставив обоим свои плечи. Шли подводники по земле неуверенно, каждый шаг отдавался в набитых от асфальта мышцах. Но они по-прежнему были веселы.

    Позже, встречая Алексея со второго для него чемпионата мира, где он получил еще четыре медали, я напомнил про этот марафон. — А что, быть может, он мне и помог,— сказал Жуков.— Натерпелся я тогда. Всю жизнь за эти три часа вспомнил. Разными словами себя называл, а как финишировал — нарадоваться не мог. И горд был, словно мировой рекорд установил. …А знаешь, я все-таки попробую вернуться,— повторил мне Алексей.— Не знаю, что из этого получится, но попробую. Думаю вот сейчас о том, в какое положение я попал, и вспоминаю документальный фильм о Брумеле. Помнишь, когда доктор Елизаров, еще тогда никому не известный хирург из Кургана, ему кость нарастил? Кстати, они чем-то с Цивьяном схожи. Одержимостью, неординарностью, что ли. Словом, оба — личности. Так вот, Брумель раз за разом штурмует планку. Взял 2.05, потом 2.08, а на 2.10 споткнулся. Разбегается, прыгает — планка падает. Отойдет на дистанцию разбега, пот рукой с лица смахнет и снова на планку. А она вновь на матах. И пока он это все делает, корреспондент берет интервью у известного тренера. А тот и рассуждает: «Ну что ж, 2.10, даже 2.15, пусть 2.18 он возьмет, а больше — вряд ли. А эта высота не нужна ни ему, да и вообще никому». Предвижу и для себя такой финал. Только вот от своей попытки, как и Брумель, не откажусь.

 

Из воспоминаний Федора Якушева

 г. Новосибирск, 1985